Сообщений в теме: 68

[ilho]

В реальности на обычного человека нападают , чтобы унизить, ограбить, искалечить или убить.

Но, сам защищающийся человек по закону НЕ ИМЕЕТ определенного законного права на симметричные и адекватно справедливые действия по отношению к нападающему.

Обычный гражданин "скован" множеством юридических условностей и запретов, вынужден оправдывать любое применение физической силы и уж тем более оружия.

В то время как нападающий не связан ничем - он по своему произволу нарушает законы , морально-этические нормы.

Самооборона для защищающегося. - это задача с абсолютным неравенством возможностей, инструментарием действий и целей по отношению к агрессивной стороне.

Это несправедливо , но никто в мире не может ( и не хочет) ничего с этим поделать. Ни одно из государств ( за редким исключением) не позволит своим гражданам свободное применение силы и оружия по отношению к агрессивным представителям общества.

И даже наоборот, многое направлено на оправдание мотивов совершения преступлений против личности.

Мы можем это видеть и по самим законам , и по правоприменительной практике разбирательств экстремальных происшествий.



И все-таки самооборона это ведение своего рода "боевых действий" , но только в оборонительной тактике , со стратегическими целями защиты и множеством юридических запретов на причинение физического вреда.

Самооборона - не может определяться только понятиями единоборства !

Самооборона гораздо сложнее, чем можно себе представлять если пытаешься вкинуть в объективную суть этого явления в жизни современного общества.

Попытки представить самооборону в пацанско-примитивных выражениях "бей первым" или в ковбойской браваде " лучше пусть судят двегадцать , чем несут шестеро" - глупое и безответственное упрощение, которое порождает огромное количество чеовеческих трагедий.

Самооборона Экстрим Файт- это ОТДЕЛЬНАЯ прикладная научная ДИСЦИПЛИНА, которую формулируется в строгой рациональной теории и рациональной спортивной практике.

Юрий Кормушин .

Из лекции " Самооборона Экстрим Файт - инновационный подход в спортивной практике единоборств".

Сайт: extreme-fight.ru

[Чайникк]

Если прямо строго, то это чистый популизм. Я поясню свое заявление. Есть давно известные факты, выведенные эмпирическими наблюдениями и подтвержденные серьезными исследованиями, в том числе спортивными - нападающему требуется в среднем 0.15 секунды на проведение первого удара. В понятие первого удара входит не только удар как физическое действие, относящееся к единоборствам, но гораздо более общее, относящееся к нападению вообще. Так, при атаке из огневой засады время первого удара занимает ровно столько же времени. Просто потому, что основное время уходит на мелкую перегруппировку мышечных групп, которая неизьежна, даже если вся физическая активность сводится к нажатию подушечкой пальца на спусковой крючок.
В то же время защищающемуся требуется около 0.25 секунды на осуществление защитного действия, неважно - блокировка, уклонение или встречная атака. И опять же основное время тратится на обработку мозгом самого факта нападения. Это порог, который НЕ преодолевается тренировкой. Совсем. Все стратегии служб личной безопасности и спецподразделений строятся на основе этих простых фактов. И основой для защиты и успешных контрзасадных действий является строго одно - способность раннего обнаружения скрытых признаков готовящегося нападения.
Если отвлечься от вопросов военного применения, то, применительно в вопросам гражданской самозащиты в условиях мирного времени, придется говорить о целом ряде знаний и навыков: знание максимального количества поведенческих критериев, владение оперативной криминогенной ситуацией в регионе, оперативная аналитика, наблюдение и разведка, очень серьезное владение приемами рукопашного боя и физическая готовность выше среднего уровня. ВОТ ТОГДА можно говорить о том, что там толкует Кормушин...
Пы.Сы. Забыл уточнить критически важный момент - приведенные выше временные значения актуальны для здоровых и специально тренированных людей с приличным практическим опытом.

Сообщение отредактировал Чайникк: 02 февраля 2026 - 07:04

[bogumer]

Но, сам защищающийся человек по закону НЕ ИМЕЕТ определенного законного права на симметричные и адекватно справедливые действия по отношению к нападающему

 

Ст. 37 УК РФ, не...?

[ilho]

Ст. 37 УК РФ, не...?

я не гражданин РФ, не в курсе.

[Чайникк]

Ст. 37 УК РФ, не...?

Не. Де факто в отношении обороняющегося не работает презумпция невиновности. Де факто бремя доказывания агрессивных намерений оппонента и факт самообороны возлагается на обороняющегося. Де юре это не так, но де факто именно так. Ну и да, за исключением оговоренных случаев закон требует от защищающегося действовать АДЕКВАТНО. То есть, согласно закону, вы должны в стрессовой ситуации, часто в условиях дефицита времени, под сильным давлением правильно оценить степень угрозы и применить в мере, соответствующей угрозе.

[ilho]

У нас за забором, за Московским высшим техническим училищем имени Баумана (МВТУ) была площадка, куда свозили трофейное вооружение: пушки, танки, гаубицы, самоходки и прочие железки. Все это служило учебным пособием для студентов военных кафедр. Мы тоже там лазали и изучали все виды неприятельского вооружения.

Весь этот арсенал, конечно, охранялся. Но мы давали охраннику пачку махорки, и пока он проходил свой контрольный путь туда и обратно, мы должны были исчезнуть: он нас не видел. За это время мы хватали все, что хотели, и разбегались. А чего там только не было по мелочи!.. «Шмайссеры», пистолеты, наградные ножи «Адольф Гитлер». У меня на чердаке даже стояла пушка-пулемет с трассирующими пулями.

Потом кто-то настучал на меня, пришла милиция и все конфисковала. Ах, как я тогда плакал! Конечно, было жалко расставаться с таким богатством…

Но это произошло чуть позже. А тогда я не успел драпануть от охранника и запрыгнул в танкетку. Там стояла такая маленькая танкетка с маленькой башенкой, напоминающей по форме каску. Я запрыгнул в нее и захлопнулся. Сидел, сидел и уж пора было выходить, а эта башенка – ни с места. Можно, конечно бы, поорать или постучать какой-нибудь железякой о броню. Но это было бы не по-мужски: я подводил бы охранника и сам выглядел бы несолидно.

Меня выручило знание неприятельской военной техники. Мы ее изучали не хуже студентов военных кафедр. Осмотревшись, я увидел защелку, и башенка приоткрылась. Охранника нигде не было. Я спрыгнул и мягко приземлился рядом с колесом гаубицы. И поскольку у меня, как и у всех пацанов во дворе, был талант исследователя, а проще говоря, зуд любопытства, меня удивило маленькое открытие: колеса у гаубицы были резиновые, а на них я не увидел ни одного соска, через которые накачивается в баллоны воздух.

Это было уже интересно, и я не мог не утолить свое любопытство. Через час я уже снова лежал рядом с этим странным колесом, но уже с сапожным ножом в руках. Я вонзил этот нож в баллон и, к своему удивлению, не услышал шипящего звука. Так я впервые в жизни увидел микропорку. И не воспользоваться этим открытием было просто невозможно.

Я вырезал здоровенный кусок и уже дома придал ему форму футбольного мяча. А весу в нем было килограммов шесть-семь. Для нашей шутки, которую мы придумали, это было как раз то, что надо. Для детей эта шутка выглядела несколько жестковатой, но…

Недавно я наткнулся где-то у нашего последнего ученого-энциклопедиста Алексея Федоровича Лосева на любопытное наблюдение. Он утверждал, что официальные социологические исследования совершенно лишены объективной информации. И что тот, кто хочет узнать, чем озабочена нация, пусть внимательно понаблюдает, во что играют дети.

Перед Отечественной войной девочки играли в куклы и в сестер милосердия. Мальчики возили за веревочки машины и стреляли друг в друга из игрушечных пистолетов.

Сейчас мальчики тоже стреляют друг в друга, но уже не из пистолетов, а из автоматов на батарейках, с визгом и сиренами в пульсирующем световом сопровождении. Девочки играют в карты, жетоны и в банкиров: кто быстрее скупит какие-то акции.

Ни на что не намекаю и уж тем более не делаю никаких далеко идущих выводов. Просто хочу сказать, вспомнив Лосева, что наши игры ведь тоже были порождением своего времени.

Итак, я стоял во дворе за аркой, а мой наводчик на улице – перед аркой. Он должен был выслеживать очередную жертву. Особенно интересно было, когда шел какой-нибудь фраер с девицей.

Наводчик в нужный момент делал мне отмашку, и я выкатывал этот почти полупудовый мяч на улицу этому фраеру под ноги. И тут же кричал:

– Мужик, подай!

Ну какой же фраер откажется хвастануть перед своей дамой спортивной ловкостью. Он, конечно, тут же бросал свою даму и со всей силой бил по мячу. Но ведь это все равно, что бить носком ноги в бетонную стену! Мужик хватался за ногу, корчился и матерился на все Лефортово. Дама его от стыда убегала, а мы-то веселились от души: ведь дети! А тут еще взрослые нас поддерживали:

– Ты чего материшься! Здесь дети играют!

А дети в это время выбирали очередную жертву.

Но детям, впрочем, как и взрослым, всегда претит однообразие. Скоро этот мяч нам надоел, и мы сочинили другой спектакль. Но он был посложнее – там уже требовались навыки то ли баллистика, то ли артиллериста.

Сетками мы ловили на помойке кошек. Наловим штук пять-шесть и сажаем их в мешок из-под картошки. Они там и замирают. Видно, пытаются угадать, что их ждет дальше. Но хрен они могли отгадать!

Вот тут и начиналась игра. Мы залезали с этим мешком по пожарной лестнице на крышу пятиэтажного дома и подбирались к своей водосточной трубе, которая выходила на улицу. Труба была замечательна тем, что в ней не было швов. А для нашей игры это имело немаловажное значение. А внизу стоял наводчик – главное действующее лицо спектакля. Он должен был дать сигнал с точностью до секунды, когда начинать действие. И вот мы видим: он дает отмашку. Я вытаскиваю из мешка кошку и пускаю ее в трубу: ш-ш-ша! Только шорох идет!

Здесь во мне, наверное, опять просыпались гены моего деда, который, как известно, знавался с большими учеными и изучал вместе с ними повадки зверей. Не зная, за что уцепиться, вырвавшись из страшной темной трубы, кошка хватается за все, за что можно только уцепиться. И если расчет точный, животное, выскочив из трубы, цепляется за ногу обреченного прохожего. Тот не понимает, в чем дело, начинает орать и срывается с места. Кошка тоже ничего не понимает и боится отцепиться. Так они и несутся вместе до первой автобусной остановки. Ну, а там уж им люди помогают расцепиться.

А мы ждем новую жертву: у нас ведь в мешке еще много этого зверья!

Это было очень смешно.

Но если наводчик ошибался, мы его били. И били очень больно. За вторую ошибку его дисквалифицировали. И тогда он плакал уже без лупки: кому же хотелось терять такую почетную должность!

Были, конечно, и традиционные безобидные игры: казаки-разбойники, двенадцать палочек, лапта, штандер… Носились как угорелые! Сейчас этого не наблюдается. Наверное, время ушло.

У меня сейчас такое ощущение, что все дети сели за компьютеры, уткнулись в видики и телевизоры и скоро совсем обезножат. И родители еще хвастают: «Ах, мой сынок уже овладел компьютером! Ах, моя внучка уже файлом по факсу!..» И не понимают того, что их сынкам и внучкам прежде всего нужно овладеть своим телом, а не этими электронными железками. Не следует забывать, что прежде чем стать гениальным ученым на века, Аристотель был чемпионом Олимпийских игр. И если наши дети научатся только нажимать на кнопки и глазеть в мутные подслеповатые экраны, то мы получим поколение с атрофированными ногами и отвисшими животами – этаких гофмановских крошек Цахесов.

Л. Дуров

[ilho]

«ОТЕЦ» ТЕОРИИ НЕЧЁТКОЙ ЛОГИКИ

Сегодня ему исполнилось бы 105 лет…

4 февраля научный мир отмечает день рождения выдающегося учёного — азербайджанца, профессора Калифорнийского университета США, руководителя Инициативы Беркли по теории мягких вычислений, почётного члена Национальной академии наук Азербайджана Лютфи Заде
(Лютфали Рагим оглу Алескерзаде).

Профессор Лютфи Заде — основоположник всемирно известной теории нечёткой логики и один из трёх самых цитируемых учёных XX века. В мире прикладной математики, информатики и теории нечёткой логики имя профессора Лютфи Заде не нуждается в представлении. «Отец» нечёткой логики по праву считается одним из самых выдающихся азербайджанцев в истории мировой науки.

Его революционная теория сегодня широко применяется в производстве фото- и видеокамер, стиральных машин, пылесосов, в управлении транспортными средствами и сложными промышленными процессами. Эту теорию используют такие мировые гиганты, как General Motors, General Electric, Motorola, Kodak, Mitsubishi, Toshiba, Sony, Nissan, Panasonic, Honda.

В Дании производятся цементные и доменные печи, работающие на основе нечёткой логики. Более того, fuzzy logic — так называют теорию Лютфи Заде в научных кругах — применяется при создании атомных энергоблоков и в управлении высокотехнологичными и критически сложными процессами.

Масштаб внедрения идей Лютфи Заде поистине колоссален. Именно благодаря его теории компании Hitachi и Sharp обеспечивают точное и устойчивое регулирование температуры в кондиционерах, а в микроволновых печах этих фирм применение нечётких множеств формирует оптимальную стратегию приготовления пищи.

Сталкиваетесь ли вы с копировальной техникой Canon, сушильными или посудомоечными машинами Matsushita, стиральными машинами Daewoo или Samsung, телевизорами и компьютерами Sony — во всей этой технике в той или иной степени «живет» теория нечётких множеств Лютфи Заде.

Лютфали Рагим оглу Алескерзаде родился 4 февраля 1921 года в городе Баку. Начальное образование получил в родном городе, в школе № 16. В 1930-е годы продолжил учёбу в Тегеране, а в 1944 году успешно окончил Тегеранский университет по специальности «электрическая инженерия».

В период с 1944 по 1959 годы он получил в Массачусетском технологическом институте и Колумбийском университете США учёные степени магистра и доктора наук. В 1959 году Лютфи Заде был пожизненно избран профессором Университета Беркли в штате Калифорния, а с 1963 года возглавлял кафедру электрической инженерии и компьютерных наук этого университета, руководя также Инициативой Беркли по теории мягких вычислений.

Основоположник теории нечёткой логики в области искусственного интеллекта, профессор Лютфи Заде является одной из ключевых фигур, внёсших фундаментальный вклад в развитие мировой научной мысли.

Во многих странах мира исследовательские центры изучают и проектируют системы управления на основе его теории. Созданные им научные школы и лаборатории уже более полувека успешно функционируют в разных уголках планеты. В городе Беркли в честь учёного был создан Институт Заде по информационным технологиям, носящий его имя.

Избранный членом академий многих стран, включая Национальную академию инженерии США и Российскую академию естественных наук, профессор Лютфи Заде был удостоен наград престижных международных научных обществ, организаций и фондов. Он получил звание почётного доктора ведущих университетов десятков стран мира.

За вклад в развитие науки и технологий, а также за заслуги в укреплении межкультурного диалога Лютфи Заде был награждён одной из высших наград независимого Азербайджана — орденом «Достлуг».

По словам сына учёного, Лютфи Заде был очень хорошим игроком в теннис. Среди его любимых блюд были плов и шашлык. Одним из любимых ресторанов в Беркли являлся «Алборз», где он неизменно заказывал бадымджан долмасы — баклажановую долму.

Лютфи Заде скончался 6 сентября 2017 года на 97-м году жизни в Беркли (Калифорния, США) и был похоронен 29 сентября в первой Аллее почётного захоронения в Баку.

Вечная память великому учёному!

Фамил Джамал

[ilho]

Лермонтов
Люди жили тогда не так долго, как сейчас, и к 20 годам должны были знать и уметь всё, что нужно. В 1896 – 1897 гг. ожидаемая продолжительность жизни мужчин в Петербурге была 25 лет, в Москве - 23 года. В начале XIX в. жили еще меньше. Даже у членов императорской фамилии век был ограничен. Александр I прожил 47 лет, Николай I – 58 лет, их братья – великие князья Константин Павлович – 52 года, Михаил Павлович – 51 год. Так что нужно было успеть сделать как можно больше!

Сколько же труда нужно было вложить в человека, чтобы он к 20 – 22 годам стал действующим! Михаил Лермонтов в свои 20 лет (1834 год) знал, как свои, французский и немецкий языки, читал свободно на английском, и есть свидетельства, что занимался латинским и греческим.

Вот его стихи на французском (в переводе): «Вся жизнь моя лишь скорбный воз, что проклял я. Глаза без слез!». Когда он сочинил это, ему было 16 лет. А рядом шедевр, признанный шедевр русской литературы. «Белеет парус одинокой в тумане неба голубом!». Ему было 18 лет, он бродил по Петербургу – и вот, взял и написал.

Чтобы так случилось, нужно было иметь немецкую бонну, французских гувернеров и кучу частных учителей. Кстати, кто его научил музицировать? История умалчивает. 21 декабря 1830 г. в Московском Университетском Благородном Пансионе, в 16 лет испытан в искусствах «Михаил Лермантов на скрыпке аллегро из Маурерова концерта».

«После обеда Лермонтов позвал меня к себе вниз, угостил запрещенным тогда плодом — трубкой, сел за фортепьяно и пел презабавные русские и французские куплеты (он был живо и немного музыкант)». Ага, курил, пел куплеты (и еще – романсы), и не только скрипка – еще и фортепьяно. Ему – 22 года. Каждый, кто прошел мучительные испытания музыкальной школой, знает, что это – труд, и не пара – тройка часов.

Что еще умел? Рисовать, лепить, писать масляными красками – это всё от Бога, не вымученное. «Мишель был мастер делать из талого снегу человеческие фигуры в колоссальном виде… уже тогда рисовал акварелью довольно порядочно и лепил из крашеного воску целые картины; охоту за зайцем с борзыми, которую раз всего нам пришлось видеть, вылепил очень удачно, также переход через Граник и сражение при Арбеллах, со слонами, колесницами, украшенными стеклярусом, и косами из фольги».

Танцы – шманцы? Кадриль, мазурка, контрданс, да что угодно. «Он… любил фехтованье, верховую езду, танцы, и ничего в нем не было неуклюжего: это был коренастый юноша, обещавший сильного и крепкого мужа в зрелых летах».6 Шахматы, бильярд, карты. В карты не влюблен, хотя мог сделать ставки, его так и не оконченная прозаическая вещь – «Штосс». В штосс как раз играли в «Маскараде»: «Я вижу, вы в пылу, готовы всё спустить. Что стоят ваши эполеты?».

Шарады, маскарады, игры, остроты. «Лермонтов явился «в костюме астролога, с огромной «Книгой судеб» под мышкой: в этой книге должность кабалистических знаков исправляли китайские буквы, вырезанные из черной бумаги, срисованные в колоссальном виде с чайного ящика и вклеенные на каждой странице…».

Всё это – умения, затраченное время. В Московском университете изучал историю и словесность. В университетском пансионе, ему 16 лет – «нравственные, математические и словесные науки, с отличным прилежанием, с похвальным поведением и с весьма хорошими успехами».

В формулярном списке о службе и достоинстве поручика Лермонтова, в 26 лет, вопрос: «Какие науки знаете?» Ответ: «…математику, тригонометрию, алгебру, историю, географию, фортификацию, ситуацию, военное судопроизводство и Закон Божий знает».

Чем можно заняться во время стычки с горцами? Рассуждать. 1840 г., ему 26 лет. «Они стояли вместе с Лермонтовым спорили о философии Канта, из них один был убит». Сразу вопрос: «Для чего здесь стремятся удержать тех, кто не от мира сего…?».

Философ? Русский Байрон? Не от мира сего? Лермонтов был искусная «военная машина». Гусар, сабли, шпоры, кивер, полное обмундирование. Он же – пехотный поручик, высланный на Кавказ за дуэль, вооружен и опасен. Вот задел кого-то на лестнице: «Извините мою гусарскую шинель, что она лезет без спроса целоваться», — и продолжал быстро спускаться с лестницы, все по-прежнему гремя ножнами сабли, не пристегнутой на крючок, как делали тогда все светски благовоспитанные кавалеристы, носившие свое шумливое оружие с большою аккуратностью и осторожностью…».

Исповедь Мартынова, того самого – о Лермонтове, приятеле: «Ловок в физических упражнениях, крепко сидел на лошади… Я гораздо охотнее дрался на саблях. В числе моих товарищей только двое умели и любили так же, как я, это занятие: то были гродненский гусар Моллер и Лермонтов. В каждую пятницу мы сходились на ратоборство, и эти полутеатральные представления привлекали много публики из товарищей, потому что борьба на эспадронах всегда оживленнее, красивее и занимательнее неприметных для глаз эволюций рапиры».

Эспадроны – это тупые сабли, ими учатся. Первая, еще не смертная дуэль Лермонтова с французом – на рапирах, потом – выстрелами.

Искусство кавалериста? Этому нужно учиться. «Крепко сидел на лошади»! «Лошадей Лермонтов любил хороших и ввиду частых поездок в Петербург держал верховых и выездных. Его конь Парадёр считался одним из лучших; он купил его у генерала Хомутова и заплатил более 1500 рублей, что по тогдашнему времени составляло на ассигнации около 6000 рублей».13 По нынешним деньгам лошадка эта стоила больше 3,5 – 4 млн руб.

Войне учился сызмальства. «Когда Мишеньке стало около семи-восьми лет, то бабушка окружила его деревенскими мальчиками его возраста, одетыми в военное платье; с ними Мишенька и забавлялся, имея нечто вроде потешного полка, как у Петра Великого во времена его детства».14 В 25 – 26 лет Лермонтов - испытанный службист, с отличным военным образованием (Школа гвардейских подпрапорщиков в Петербурге, поставщик гусар в гвардейские полки), получивший многие Высочайшие благоволения в Высочайших приказах (1835, 1836, 1839 гг.). -

Никогда «не был замечен слабым в отправлении обязанностей службы». Представлен за бои в Кавказской войне к ордену св. Станислава 3-й степени, ордену Св. Владимира 4-й степени с бантом, к «золотой полусабле» (1841).

Из наградных списков: «Несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отличным мужеством и хладнокровием, и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы… Всюду поручик Лермантов, везде первый подвергался выстрелам хищников и во всех делах оказывал самоотверженность и распорядительность выше всякой похвалы. 12-го октября… пользуясь плоскостью местоположения, бросился с горстью людей на превосходного числом неприятеля, и неоднократно отбивал его нападения на цепь наших стрелков…».

А искусство владеть и управлять людьми? В нем он только начинал упражняться. С 7 по 13 лет Лермонтов (Мишель, Мишенька и т.д.) стал крестным отцом 13 мальчиков, большей частью детей дворовых (Извлечения из метрической книги).16 Из формулярного списка 1841 г.: «За ним состоит Тверской губернии 150 и за бабкою в Пензенской губернии 500 душ крестьян». И это только мужские души – умножьте на два. Леса, сады, пашни, тысячи десятин.

А вот и продажа Лермонтовым и его бабушкой Е.А. Арсеньевой в 1839 г. села Дерново в Калужской губернии, «из дворовых людей и крестьян 168 душ, со всею к оным землею… лесом, прудом, рекою, мельницею, господским и крестьянским строением… за 84000 ассигнациями…». В нынешних деньгах – это больше 55 млн рублей.

Помещик, гусар, а потом - по высылке - бесстрашный пехотный офицер, добросовестно тянущий лямку в армии. Гедонист, насмешник, участник сборищ и пирушек. Он же – по знатности вхож в высший свет, модный поэт и, по общему признанию, наследник Пушкина, писатель в женских альбомах, всесторонне образованный в языках и искусствах. Человек то презрительный к другим, то прекраснодушный, с черными глазами, с живыми черными глазами, о них вспоминали все. И это он же, кто написал в своем последнем, 1841 году: «С тех пор как вечный судия мне дал всеведенье пророка…».

Какой сложносочиненный человек, в создание которого вложено несметное число труда и денег. Тот, кого уберегли от смерти в детстве – у него был личный врач. Даже в конце XIX века «из каждых 100 родившихся мальчиков только 70 доживали до одного года, 49 — до 20 лет».

Кому он обязан этим трудом? Кому мы обязаны? «Мой родной внук Михайло Юрьевич Лермантов, которому по свойственным чувствам имею неограниченную любовь и привязанность, как единственному предмету услаждения остатка дней моих и совершенного успокоения горестного моего положения».

Это – из духовного завещания Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, урожденной Столыпиной, на 4 года пережившей своего внука. Есть «великие вдовы русской литературы», а это – «великая бабушка». Именно ей он писал за три месяца до смерти, прощаясь, как обычно, в письме: «…Милая бабушка, будьте здоровы, и уверены, что Бог вас вознаградит за все печали. Целую ваши ручки, прошу вашего благословения и остаюсь покорный внук М. Лермонтов» (20 апреля 1841 г.).

Бог не вознаградил. Бог дал смертную печаль. Никакой покорности – одна только казнь. Как сделать, чтобы мы любили так, как нас любят? Как, чтобы до нас дошло, до самого живота (так раньше называли жизнь) - сколько чужих жизней затрачено на нас? Что весь смысл жизни наших старших может быть уничтожен нашим бесстрашием, нашей абсолютной уверенностью, что с нами ничего не будет, нашим бессмыслием? Как, в конце концов, уберечь себя, не жертвуя ни долгом, ни душой?

Кем бы мы ни были, мы – те, кто нас создал, мы – плоть от их плоти, мы - их жизни, их умения, мы – дар их волшебного искусства сохранить и научить дитя. Каждый человек – бесценен, он – выткан из ста тысяч умений и искусств, он научен думать, говорить, он чудо – дыхания, думания, он – человеческое дитя, на которое нельзя поднять руку.

В Тарханах небольшой дом, поместье на тысячу крепостных, окна, смотрящие на закат, домашняя церковь, полная скорби по ушедшей дочери, и тень женщины, всех пережившей, оставившей в земле своего невероятного внука. В окна пробивается заходящее солнце, пруды леденеют, и наши шаги почти не слышны, раз навстречу идет тишина.

Из моей (Якова Миркина) книги "Деньги и знаменитости"
Все ссылки - в книге
__________________

[ilho]

Интереснейший сюжет. "В марте 1939 года сотрудникам «Комсомольской правды» в Москве был представлен их новый коллега - молодой человек по имени Владимир Пургин. Комсомолец, родившийся в рабочей семье на Урале, он в декабре 1938 года приехал в Москву, недолгое время поработал корреспондентом газеты «Гудок», после чего предложил свои услуги «Комсомолке». Центральная молодежная газета страны - печатный орган тогдашнего ЦК ВЛКСМ их приняла без бюрократических проволочек и особых придирок.
Это был короткий предвоенный период окончания недавней истерии, всеобщей подозрительности, - как охарактеризовал его доктор исторических наук Виктор Исаев, изучавший архивы бывшего ЦК ВЛКСМ, - недолгая полоса приостановления постоянных проверок анкетных данных и классового происхождения каждого гражданина и его родственников - всего, что порядком надоело, время, когда людям хотелось надеяться, что всех врагов уже повыявили и ликвидировали, и остались только «свои», проверенные и надежные. (...) Новый сотрудник еще ничем не успел себя проявить как журналист, а вокруг него уже возник некий ореол таинственности. Коллеги обратили внимание, что в дни проведения важных правительственных приемов в Кремле, Пургин, как правило, отпрашивается у начальства и в редакции не бывает. А вскоре и сам Владимир слегка приоткрыл завесу загадочности, когда однажды появился на работе с орденом Красного Знамени на лацкане пиджака и на расспросы коллег - за что награжден, смущенно улыбаясь, отвечал: «У нас, по-моему, зря не награждают».
И, действительно, за «зря» не награждали. Журналистам «Комсомолки» не составило большего труда определить поприще, на котором столь высоко оценили заслуги их нового коллеги - он ведь не был ни знатным шахтером-стахановцем, ни знаменитым машинистом тяжеловесных железнодорожных составов, ни прославленным звеньевым, ни…
«Незримый фронт»! Борьба о матерыми убийцами и шпионами, забрасываемыми в СССР из заграницы империалистическими разведками!» Вот оно! Поэтому мало кто удивился, когда однажды в редакцию прибыл фельдъегерь особой правительственной связи и вручил начальнику отдела кадров строго секретный пакет с инструкцией - «по прочтению сжечь!» Наркомат обороны предписывал главному редактору «Комсомольской правды» направить сотрудника Владимира Пургина в командировку на Дальний Восток, где ему предстояло наряду со сбором материала для газеты выполнить некое особое задание.
Секретное предписание было незамедлительно выполнено. А вскоре на Востоке произошли важные события, в которых сотрудники редакции немедленно заподозрили связь с причиной командировки туда своего коллеги - наглая вылазка японских милитаристов на реке Халхин-Гол, которых в августе 1939-го советско-монгольским войскам удалось разгромить и вышвырнуть с территории дружественной Монголии. Позже в редакцию поступило письмо от начальника одного из военных госпиталей. Руководство госпиталя сообщало, что Владимир Пургин, принимавший участие в военных действиях, ранен и находится у них на излечении. Сотрудники «Комсомольской правды» немедленно откликнулись - в госпиталь полетела срочная телеграмма - журналисты желали своему героическому коллеге скорейшего выздоровления. По возвращению в Москву на груди Пургина уже блестел второй орден - на этот раз В.И. Ленина, которым он был награжден за подвиги в боях с японцами.
Впрочем, долго находиться в редакции ему снова не пришлось. Уже в ноябре 1939 года по запросу руководства Отдельной 39 особого назначения дивизии, расквартированной на Западе, Пургин был направлен военным корреспондентом на Белорусский фронт. (Так в газетах обозначались области Западной Белоруссии, занятые Красной армией.) Именно после этих событий в Президиум Верховного Совета СССР поступили соответствующие представления. Вначале к награждению вторым орденом В.И. Ленина, а вскоре по совокупности боевых заслуг и к присвоении самого почетного в СССР звания...
В те дни нуждавшийся в отдыхе и лечении после всех трудностей, выпавших в последние месяцы на его долю, Владимир Пургин находился в военном санатории в Сочи. Именно здесь рано утром его разбудил пионерский горн - это «юные ленинцы» строем промаршировали под окна палаты, чтобы поздравить отважного журналиста с высокой наградой - Золотой звездой Героя Советского Союза.
О последующих событиях в жизни смельчака-журналиста мне довелось слышать от замечательного детского писателя Евгения Самойловича Рысса, ныне покойного. На очередной встрече авторов приключенческой литературы в Москве в Центральном доме литераторов Евгений Самойлович рассказал о только что законченной им вместе с ныне тоже покойным комиссаром милиции третьего ранга Иваном Васильевичем Бодуновым новой книге «Записки следователя».
Но прежде несколько слов о соавторе Евгения Рысса. Иван Васильевич Бодунов - в 30-40-е годы руководитель легендарной Седьмой бригады уголовного розыска, обезвредившей бандитские шайки Леньки Пантелеева, Черных Воронов, Картавого и других, долгое время наводившие ужас на жителей Питера...
«Старейший и лучший оперативный работник, имеющий блестящие боевые заслуги в деле борьбы с бандитизмом», сказано в характеристике Ивана Бодунова. Именно ему, награжденному почетным знаком «XV лет РКМ», пришлось в свое время руководить и легендарным МУРом – Московским Уголовным Розыском, очищать Москву от уголовников, которыми кишела тогда столица.
При всем том Иван Васильевич Бодунов был известен как интеллигентнейший воспитанный человек, ставший прототипом главного героя повести писателя Юрия Германа «Мой друг Иван Бодунов», по которой сын автора - не менее знаменитый режиссер Алексей Герман снял свой замечательный фильм «Мой друг - Иван Лапшин».
За комиссаром шла слава человека справедливого, готового всегда помочь своим бывшим «подопечным», решившим встать на путь исправления. Для этих людей он не жалел ни времени, ни энергии. По освобождению из лагерей они всегда могли рассчитывать на личную встречу и помощь того, кто некогда лишил их свободы.
Именно с такой встречи начинался рассказа Е.С Рысса и И.В. Бодунова о судьбе первого в СССР журналиста - Героя Советского Союза.
Некий молодой человек, бывший вор, в свое время отправленный в места не столь отдаленные, освободившись из лагеря и намучавшись с трудоустройством, обратился к начальнику МУРа с просьбой помочь. Встреча состоялась. И не в служебном кабинете на Петровке, а в одном из маленьких кафе в центре Москвы. Беседа получилась очень искренней, и, прощаясь, благодаря комиссара за поддержку, бывший вор пообещал ему и себе: «Клянусь: начну все сначала! Не все потеряно. Я еще молод. Надо только засучить рукава и работать! Вы правы. Дороги открыты перед всеми! Недавно встречаю Вальку, он сидел вместе со мной в лагере… Взялся за ум! Уже Герой Советского Союза!»
Слова бывшего вора не могли не заинтриговать главу московских сыщиков. Расспрашивать было по меньшей мере неэтично.
Вернувшись к себе, Иван Васильевич предпринял ряд шагов по проверке услышанного.
Могу предположить его первоначальные действия. Комиссар милиции наверняка распорядился доставить ему список героев Советского Союза за последние годы и внимательно просмотрел, надеясь найти в нем Вальку, о котором рассказал бывший вор. Всех Валентинов проверили по учетам Первого спецотдела НКГБ, но ни один из них, наверняка, не значился судимым…
Одновременно с этим начальник МУРа, скорее всего, обратил внимание на зону, в которой отбывал наказание его бывший подопечный. Никого из сидевших там Валентинов не было в списке героев, но в 1937 году из лагеря на строительстве канала Москва-Волга бежал некий Валентин, который так и не был пойман. Фамилия беглеца было Голубенко.
Проверкой все по тому же Первому спецотделу НКГБ был установлен вор-рецидивист Валентин Петрович Голубенко, родившийся в 1914 году, который в первый раз был осужден к лишению свободы в 1933-м. Выйдя на свободу, он в 1937 году был вновь осужден за воровство, подлог и мошенничество.
Параллельно розыскники МУРа, наверняка, направили задание на проверку по местам жительства каждого, получившего в последние годы звание Героя Советского Союза.
Велико же было удивление комиссара Бодунова и его оперативников, когда оказалось, что паспорт одного из героев уже два года значится в розыске - в 1939 году он был похищен в поезде дальнего следования у некоего Владимира Пургина.
С этого момента следствие сразу сдвинулось с места.
Сличение фотографий судимого вора и мошенника Валентина Голубенко и героя-журналиста «Комсомолки» показало, что на обеих фотографиях изображено одно и то же лицо. Герой Советского Союза Владимир Пургин оказался разыскиваемым беглецом со строительства Беломорско-Балтийского канала. Такого еще не было!
Розыскники поздравляли себя с успехом. Казалось бы, самое трудное позади, но не тут-то было!
Дальнейшее изобличение мошенника оказалось делом нелегким.
Руководство НКВД, которое комиссар И.В. Бодунов поставил в известность о проходимце, с хода и недвусмысленно посоветовало начальнику МУРа не лезть не в свое дело. Суд и «посадка» Голубенко в лагерь, его бегство из зоны, превращение в Пургина, командировки с неясной целью в зоны военных действий, связь с руководством Отдельной 39-ой дивизии могли быть звеньями хорошо продуманной глубоко законспирированной оперативной комбинации органов государственной безопасности по вводу своего ценного сотрудника в агентурную разработку.
«Сиди и не рыпайся!» - строго предупредили Бодунова.
Такое было время: чуть ошибешься + сам запросто попадешь под «раздачу»! Никакие прежние заслуги не спасут!
Бодунов, однако, оказался не из тех, кто при малейшем намеке на риск, тут же поджимает хвост и отходит в сторону. Вскоре МУР уже располагал доказательствами, которые его начальник смог предъявить руководству наркомата.
Мошенник действовал продуманно и целенаправленно. Находясь в частях, дислоцированных в районе Гродно, Голубенко - Пургин похитил бланки Отдельной 39 особого назначения дивизии и изготовил дубликат печати, ничем не уступавший подлиннику. Используя реквизиты дивизии мошенник отправил представление в Верховный Совет СССР на награждение себя орденом Ленина, которое было рассмотрено положительно.
Целью афериста, однако, был не орден, а - золотая звезда Героя СССР! Для этого следовало сначала вступить в партию, и с этой целью в конце 1939 в редакцию «Комсомолки» было направлено благодарственное письмо от имени командования все той же дивизии с описанием вымышленных военных подвигов журналиста. Письмо это не в малой степени способствовало тому, что партийное собрание редакции единогласно рекомендовало Владимира Пургина кандидатом в члены ВКП(б). Теперь у героя - журналиста, кавалера то ли двух, то ли трех орденов, было почти все необходимое для производства себя в Герои Советского Союза. С началом советско-финской войны, Пургин отправил себя в командировку ближе к театру военных действий. В январе 1940 года фельдъегерь вновь доставил в редакцию письмо на бланке все той же дивизии, в котором предлагалось командировать Пургина в Ленинград со спецзаданием, а с 24 января 1940 года Пургин якобы уже находился в рядах действующей армии на финском фронте. Как выяснили в дальнейшем сотрудники МУРа, на этот раз Пургин никуда вообще не уезжал, а продолжал находиться в Москве, живя на квартире у своего приятеля и коллеги по «Комсомолке»
Война с Финляндией, как известно, закончилась не так, как планировалось, Финляндия выстояла, карманное большевистское «правительство» Куусинена, которое должно было сменить законную власть в Хельсинки, так и осталось марионеточным. По мнению доктора исторических наук Исаева, непропорционально большие по сравнению с финскими потери Красной армии, могли вызвать недоумение населения и, что могло быть особенно опасно, недовольство в армии. Надо было принимать срочные меры. В ход были пущены все возможности партийной пропаганды, а кроме того, стремясь задобрить военных, власть буквально засыпала участников финского похода наградами. Как свидетельствует пресса, в течение марта, апреля и даже мая 1940 года в газетах регулярно публиковались длинные списки награжденных.
Учитывая ситуацию мошенник решился. В марте 1940 года в наркомат ВМФ поступил наградной лист на бланке Отдельной 39 особого назначения дивизии, заверенный печатью и подписями командования части. За героизм и отвагу, проявленные в боях с белофиннами, командование представляло младшего командира Пургина, являвшегося одновременно и заместителем заведующего военным отделом «Комсомольской правды», к высокой и заслуженной награде. Не задержавшись в наградном отделе наркомата, представление ушло в Президиум ВС СССР, а в апреле 1940 г. был подписан указ о награждении: в списке из пятнадцати фамилий был и “Владимир Пургин”. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Долго ходить в героях преступнику, однако, не пришлось. Уже в июле 1940-го аферист был арестован, а в августе Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Голубенко к длительному сроку лишения свободы, разумеется, лишив звания Героя и других незаконно полученных им наград.
Мошенник, по всей вероятности, сумел убедить своих судей, что в отличие от врагов народа всегда был предан партии и правительству, а с наградами слегка перестарался, опять же из стремления прославить Советскую Родину. Тем не менее мне почему-то помнится, что речь шла о приговоре к высшей мере наказания - расстреле. В те времена «ставили к стенке» и за меньшие прегрешения. Сейчас, к сожалению, трудно проверить, какая из этих версий верна.
Рассказ не был опубликован..В соответствии с существовавшими правилами издательство «Детская литература», выпустившее в 1966 году «Записки следователя» Евгения Рысса и Ивана Бодунова, не сочло возможным включить в книгу повествование, в котором содержалось хоть что-то, бросавшее тень на высшие органы советской власти, самые бдительные и никогда не ошибающиеся, по определению".

Леонид Словин, "Ментовские байки и не только...